Я выжил подо Ржевом

Эти слова ветерана Великой Отечественной войны Михаила Кузьмича Калемина из поселка Саргатское в его фронтовой биографии — ключевые. 

Его, к счастью, не постигла участь неизвестного солдата из стихотворения Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом». Более того, старшего сержанта, командира расчета станкового пулемета «Максим» Михаила Калемина чудом тогда даже шальная пуля не зацепила. Зато потом эта «дура» не раз то в ногу, то в грудь, то в руку попадала. Свою нелегкую судьбу он благодарил за то, что вернулся живым.

Подо Ржев, оккупированный немцами в октябре 41-го, 18-летнего Михаила Калемина отправили сразу после полугодичных курсов в учебном полку под Красноярском. И сразу — на передовую.

  — Весной 43-го нас погрузили в эшелон и перебросили в Тверскую область, подо Ржев, на 3-й Белорусский фронт. В этом городе шли кровопролитные бои. Я был назначен командиром расчета станкового пулемета «Максим». В моем подчинении — семь человек, у каждого свои обязанности. Я командую, первый номер стреляет, двое помощников расчета заправляют ленту, трое доставляют боеприпасы. В штурмующем батальоне, где я свое первое боевое крещение получил, в самом пекле побывал. Не верьте тому, кто говорит, что на войне нестрашно. Только деревьям, наверное, такое чувство неведомо. Про страх забываешь, когда гонишь немца с родной земли, товарищей теряешь. А земля тогда горела от взрывов, гибли люди. Ржев за время боев был весь разрушен. У меня тогда со всего расчета в живых только двое солдат осталось. 

По военным меркам такая потеря считалась большой удачей. Еще в учебке будущих бойцов предупреждали, что боевая доля пулеметчиков — хуже некуда. Они первые, кто после артподготовки, которая перед началом наступления ведется, заступают на огневой рубеж, помогают продвижению пехоты вперед. А в случае отступления — снова прикрывают ее огнем, чтобы та спокойно назад отходила. К тому же «максимовским» стрелкам свою боевую позицию надо было часто менять. Противник быстро вычислял, откуда шквально стреляли. Сам «Максимушка» весил 72 килограмма, плюс все его «обмундирование» из пулеметных лент, в одной — 270 патронов, которые за минуту расстреливались. Даже в случае отступления оружие надо было брать с собой. Иначе — под расстрел пойдешь.

После освобождения Ржева почти заново сформированный расчет старшего сержанта Калемина перебросили в Витебскую область. Здесь Михаил Кузьмич был тяжело ранен, контужен.

— Помню, приказано было взять высоту номер 25. Это деревушку Козлы так обозначили на карте. Там немцы окопались. Выбиваем врага – идем Витебск освобождать, а там и до оккупированной Польши рукой подать. Чудом я не остался в этой земле лежать. А мой двоюродный брат Иван Сергеевич Ваганов там похоронен…

…К вечеру над деревней Козлы сгустились сумерки. Самое время для тихой атаки. (У Михаила Кузьмича из всего расчета только один боец остался — двоюродный брат, да и тот, как потом оказалось, ранен был). Командир расчета, старший сержант Калемин решил действовать в одиночку. Забрался на большую скирду соломы близ деревни, укрепил пулемет и притаился. Только фашисты в атаку засобираются, он их «Максимом» выкашивает. Потом все затихло. Но тишина на войне — знак недобрый. Вычислили немцы позицию снайпера и стали выбивать отважного русского. Одна пуля достигла цели — насквозь прошила грудь. Упал герой и пополз, но услышал стон раненого. Им оказался первый номер его расчета — двоюродный брат.

— Тяну его за собой и приговариваю: «Уползать нам, Ваня, надо», а у самого в голове шум стоит, потом вижу, что солома на нас обваливается. Я только успел перевернуться лицом вниз, потерял сознание, в госпиталь попал. Так моя Витебская эпопея закончилась, — говорит Михаил Кузьмич. – Потом командир роты сказал, что я в рубашке родился. Меня чуть танк немецкий не раздавил, но край гусеницы все же по ребрам прошелся, ключицу сломал, от натуги левый глаз выдавило, висел, как на ниточке.

За геройский поступок на груди отважного командира к медали «За боевые заслуги» и «За отвагу» прибавилась вторая медаль «За отвагу». Она Михаилу Кузьмичу очень дорога. Чудом жив остался 23 февраля 1944 года, в день Советской Армии. А вот брата потерял. Его матери пришло известие, что ее сын пропал без вести, так и в Книге Памяти написано, но его той ночью раздавил танк. Страшную весть о его гибели Михаил Кузьмич рассказал, когда вернулся домой.  

После излечения — фронтовик снова в строю, повышен до командира взвода. Освобождал еще один белорусский город Орша. За умелое руководство тремя расчетами был награжден орденом «Красной Звезды». Война для бесстрашного Калемина закончилась в Польше. В уличных боях за портовый Гданьск ему осколками снаряда сильно повредило руку, кости раздробило так, что пальцы не сгибаются.

Домой приехал с первым снегом. Его уже ждали родители, друзья. Устроился на Баженовский участок участковым уполномоченным, потом — переводом в город на повышение. В родные края вернулся в пятидесятых, устроился в МСО мастером. Оттуда и ушел на пенсию. Вместе со своей половинкой Александрой Кирилловной два года назад «бриллиантовую» свадьбу сыграли. Воспитали и вырастили шестерых дочерей. Их старшая дочь Людмила призналась:

— Вся наша большая семья любит и знает о подвигах нашего папы, дедушки и прадедушки. Он для всех нас — настоящий герой.

Наталья ЛОПАРЕВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *