Наследник

После отбушевавшей бури на правой стороне дороги на Новопокровку высятся  снежные барханы. Саргатские дорожники сгребли переметы  в одну сторону, и во всю ее ширь — гладь да благодать. В далеке посреди темнеющего леса горят слюдяные пластинки подтаявшего снега.  Тихо, тепло, первый по-настоящему весенний денек. Порхают стаи  белых пуночек, им скоро откочевывать на Север, к нам на юг Сибири они залетают перезимовать.

Мимо Новопокровки я никогда не проезжал — непременно наведывался к Борису Алексеевичу Тиличенко. Теперь еду к его сыну. Он теперь один управляется большим животноводческим хозяйством. Борис Алексеевич завершил свой земной путь в августе прошлого года. Когда бы ни приехал к нему, встретит шуткой, в глазах озорные огоньки. А ведь ему было за 70. Сначала пригласит в дом — накормит с дороги, чаем  напоит. Непременно расспросит, что в  районе нового, хотя и сам за новостями в районной газетой следил.

Личное подсобное хозяйство Тиличенко год от года крепло: кроме табуна лошадей несколько лет назад он стадо бычков завел.  И берег Куремы, к которому примыкает усадьба, у него был в образцовом состоянии, чистый, ухоженный  И скамеечки расставлены, и столики, и мусорные ящик, и даже что-то наподобие пирса имелось.  Все нас, коллектив редакции, зазывал на озеро. Посидеть на берегу, отведать ухи, посмотреть на зорьку вечернюю… Неравнодушный был человек, любил свою Новопокровку, где прошло его босоногое детство, земляков своих. Сверстники Бориса разъехались кто куда, а он вернулся коротать свой век после выхода на пенсию из Омска в деревеньку. Здесь несуетно, спокойно, есть куда силы приложить.  В год 70-летия Победы взялся увековечить в камне имена всех новопокровских фронтовиков, отдавших жизнь и здоровье за освобождение русской земли от гитлеровских оккупантов. Так появился в 2015 году мемориал на здешнем погосте с 105 фамилиями, высеченных на черных базальтовых плитах. А в позапрошлом году взялся помогать строителям православного храма в Новопокровке (возвести в деревне храм — таково было завещание  Владимира Ивановича Шкилева, тоже новопокровского родчего). Стройматериалы, инструменты их сберегал, привечал на ночлег бригаду в своей усадьбе.

— Мне-то жить немного осталось, может, три года, может, год, может, и день, — Алексеич при этих словах пытливо смотрел в мои глаза, ждал, какая реакция будет. —  Кардиологи гарантий на жизнь не дают — сердце барахлит, в любой момент может замереть.

Глядя на  крепкого, жилистого, прокаленного жгучим солнцем мужчину, преисполненного планов, я не верил, думал, наговаривает на себя человек…

Вот теперь Алексей один. Уж как Борис Алексеевич хотел, чтобы его взрослый сын Лешка, с которым они вместе держали скотину, домовничали, обрел верную спутницу жизни, надежный тыл… И даже успел этому поспособствовать, когда в очередной раз лежал в кардиологическом отделении. Приглянулись друг другу медсестра и Алексей, приезжающий проведывать отца, серьезные отношения между ними завязались. Сынишка в прошлом году у молодых народился. Только не хочется молодой женщине оставлять городской комфорт и ехать в глухомань. Алексей же свою жизнь без Новопокровки не мыслит.  «Тут я — человек, крепко на земле стою, а в городе — никто и звать меня никак», — рассуждает он.

Еду спонтанно, практически без предупреждения, и надеюсь, что Алексей уделит корреспонденту толику времени  Понятное дело, некогда ему лясы точить: в хозяйстве лошадей поболее двадцати голов, бычков на откорме сорок с лишним, овечки, хозпостройки, поди,  надо ладить.

Встретил меня незнакомый мужчина во дворе. Это Иван, муж родной сестры Алексея, Юлии. Они живут на Камчатке, северный стаж (и  пенсию) уже заработали, собираются обосноваться в ближайшие годы в Новопокровке (ох, как же ждал их переезда Борис Алексеевич, шутка ли —  соберется семья вся воедино). Не только уезжает народ из Омской области, но и выбирает ее на всю оставшуюся жизнь. Места здесь вольные, степное раздолье, разбитое жемчужинами водоемов и лесными колками, озеро большое под боком, рыбное,  грибы, поляны ягодные. Можно еще наращивать хозяйство. Вместе оно сподручнее.  Только надо до ума довести кирпичный дом, расположенный по соседству с Лешиным жильем, превратить его в удобное гнездышко, чтобы рядом баня была, теплый гараж. Незадолго до моего визита весь пиломатериал на стройку завезли: брус, плахи, тес. Иван сейчас заканчивает его складирование. Вскоре полетит на Камчатку, а летом — назад, достраивать усадьбу.

 — Заходи в дом, Алексей тебя чаем  напоит.

(Алексеича нет, но традиции здесь остаются прежними).

Леша  встречает у порога, приглашает за стол. Чай, кофе и все угощения к ним.

Тихо пикает смартфон — загорается его экран, на котором отображается подробнейшая карта местности, а на ней красный маячок — место, где неподалеку от Новопокровки тебенится табун его лошадей (тебенится — добывает корм из-под снега) и на ночь остается в степи.

— Отец бы себе места не находил, если бы лошади остались ночью вне домашнего загона. Да и я бы тревожился. Но попробуй найди в деревне хорошего пастуха… Выход подсказал Михаил Губа из Андреевки, у него тоже лошади  в поле одни пасутся: он использует GPS-трекер, такое небольшое цифровое устройство. Вешаешь его на одну из лошадей, скачиваешь на смартфон приложение — и каждые полчаса телефон (можно сделать чаще, можно реже)  ловит сигнал  через спутник о местоположении табуна. «Цифра» помогает вести хозяйство. И отпала головная боль о пастухе. Наведываюсь. Купил специально для этого старенький снегоход «Буран».  Снежку март подсыпал, даже на МТЗ-82 застрянешь не раз, пока до них доберешься, и топливо сожжешь. Лошадям сейчас выше колена будет, а косулям — по самое брюхо… Поехал однажды на проверку. Смотрю издалека: какая-то кучка  снега наметана, возле нее  сороки и вороны порскают. Неспроста вьются… Предчуствие не обмануло: жеребенок лежит, уже замерзший. Отец у меня всегда отслеживал момент, когда кобыла собиралась жеребиться, и заблаговременно не  выпустил бы ее на пастьбу. Так ведь и я тоже слежу за этим, роды еще нескоро, но почему-то животное абортировалось…

 — Так, может, их лучше дома под боком держать? Сохраннее будет, — невольно напрашивается у меня вопрос.

Алексей качает головой:

— Был момент, когда ушел пастух, а нового я не сумел найти. И месяц кони простояли в загоне. Одной лошади голову проломили, до сих пор не оклемается, у другой ногу повредили так, что пришлось ее в расход пустить. Вот тебе и дома. В табуне без потерь не бывает. Это жизнь…

Выходим во двор. Иван с помощником укладывает в аккуратный штабель доску-пятерку.

Останавливаемся возле загона. Молодая светло-пегая лошадь подходит совсем близко.  На голове между глазом и ухом у нее сочится сукровицей рана.

— Лечу ее, лечу — пока без толку. Но не сдаюсь, — говорит Алексей.

Новый трактор МТЗ стоит почему-то без заднего стекла.

 — Пострадал за заботу об общественном, — поясняет Алексей. —  В пургу хлебовозка застряла в снегу, вытаскивал ее на тракторе. Потом следом села почтовая машина. Буксирная связка лопнула и прилетела в стекло.

Поодаль — еще один новенький МТЗ с навесным КУНом. Его раньше у Тиличенко не было.

— Это мы еще с отцом решили купить. Нужен еще один трактор — работы в хозяйстве прибавляется. Своих сбережений не хватило, занял он полмиллиона рублей под честное слово. Заемщик, когда узнал, что папа умер, переполошился, решил, что плакали его денежки…  А я ж не ребенок. Вместе с отцом мы дело вели, теперь ответственность лежит мне, и мне, значит, платить по счетам.  Осенью бычков сдал  — весь долг закрыл.

За стойлом для лошадей высятся многочисленные деревянные стойки, а сверху к ним уже стропила приделаны. Похоже, затевается что-то грандиозное, судя по высоте и по длине сооружения.

— Это будет сеновал, возможно, и зернохранилище. Это только начальный этап, еще строить и строить, — объясняет Алексей.

В большом хозяйстве, задуманном Борисом Тиличенко и воплощенным на родной земле, всегда есть место новым задумкам. Это же живой организм. Теперь его сбережение и преумножение — в крепких руках Алексея.

Олег ШИПИЦЫН, фото автора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *